Этого человека тоже уже не стало: он умер от истощения и был выброшен за борт, как и многие другие. Патрик не знал, как ему удается держаться так долго: охранники прозвали его Номер Один, самый выносливый гребец.

Что ж, он и впредь не собирался доставлять ублюдкам удовольствие своей смертью.

Опустить! Поднять!

Опустить! Поднять!

Поднять весло, подать вперед, опустить в воду и сделать гребок, вложив в него всю силу без остатка. Патрик делал это, ни о чем не думая, но каждый мускул его тела ныл от неимоверного напряжения. Его сердце громко стучало, дыхание было прерывистым и болезненным, в горле пересохло. Стоны товарищей по несчастью свидетельствовали, что не один он подошел к пределу своих физических возможностей.

Патрик затруднялся сказать, сколько времени они гребли. Казалось, прошло уже несколько суток. Он не мог больше грести за себя и Денни.

Англичанин согнулся над веслом, и Патрик налег на свое весло всем весом.

– Денни! – прошипел он.

Денни резко вскинул голову и застонал. Его лицо от напряжения стало красным, а шрам на нем – более заметным.

На самом деле его звали вовсе не Денни. Патрик даже не был уверен, что его сосед англичанин, поскольку тот не произнес ни слова с того момента, как несколько месяцев назад его приковали к скамейке рядом. Но что-то в его внешности заставляло Патрика считать этого человека англичанином. Вероятно, светлый цвет волос.

«Думай о чем-нибудь другом, кроме боли».

Проклятых англичан Патрик любил ничуть не больше, чем испанцев. На самом деле они были его заклятыми врагами. Но когда новичка приковали рядом с ним, тот показался ему растерянным и беспомощным: он напоминал ребенка, хотя с виду был ровесником Патрика. За неимением лучшего Патрик окрестил его Денни и невольно взял на себя обязанность опекать соседа. Он заботился, чтобы другие гребцы не отнимали у Денни пищу и полагающуюся ему порцию воды.