– Греби, – прошептал он, и Денни слабо кивнул.

В этот момент Патрик уловил незначительную перемену в ходе судна.

– Дуй, ветер, дуй, – пробурчал он, почувствовав, как корабль устремился вперед, будто небеса его услышали.

С палубы над головой донесся крик на испанском языке – приказ поднять паруса.

Напрягая плечи, Патрик продолжал грести, пока не прозвучала команда сушить весла, затем он и остальные гребцы, ссутулившись, застыли в неподвижности в полном изнеможении.

И тут же по проходу двинулся Мануэль, мальчик-водонос, разливая воду по жестяным кружкам, которые в дополнение к жестяной плошке и одеялу были единственным скарбом гребцов. Возле скамьи Патрика он остановился и, чуть заметно кивнув, принялся наполнять кружки, передаваемые с другого конца скамьи Патрику и обратно.

В душе Патрика сверкнул робкий луч надежды. Он отхлебнул из своей посудины мутную жижу, с трудом заставляя себя не торопиться, и попытался осмыслить значение поданного ему сигнала. Неужели Мануэль сумел стащить ключ от цепи, приковывавшей гребцов к скамье? Мальчик три недели назад, обмолвился, что знает, как это сделать, поскольку когда-то был лучшим вором в Мадриде.

Мануэля и Патрика связывало нечто вроде дружбы, если дружба вообще возможна среди прикованных к скамье рабов, разговоры которых пресекались свистом плети.

Пробыв на корабле сравнительно короткое время, Мануэль споткнулся и разлил воду, вызвав гнев охранников.

В тот день никто из гребцов воды не получил. Тогда Патрик заявил, что это он виновен в падении мальчика, чем спас Мануэля от побоев, но навлек наказание на себя. Патрик старался помогать мальчику так же, как и Денни, поскольку лишить его человечности проклятые испанцы так и не смогли.

С тех пор Патрик старался не упускать возможности прошептать Мануэлю слова ободрения. От охранников он узнал, что мальчика отправили на галеры за то, что тот обокрал в Мадриде важную сановную персону. Слишком маленький и хилый, чтобы работать веслами, Мануэль, которому на вид было лет тринадцать, стал выполнять мелкие поручения.