Кэтрин бежала, не оглядываясь, с одной мыслью в голове: поскорее догнать сына. Решив срезать путь, она свернула на боковую тропинку. Затрудненное дыхание притупило слух, неудобное платье доставляло неприятности, к которым примешивалась тревога за мальчика.
Погруженная в свои мысли, Кэтрин не думала о том, угрожает ли опасность ей самой. Да и чего бояться? Почти все жители селения в настоящий момент собрались в небольшом коттедже, где она с Генри прожила целых десять лет и где стоит его гроб. А незнакомцев в деревне редко встретишь.
Предостерегающий крик достиг ее слуха за несколько секунд до того, как она боковым зрением увидела взвившиеся в воздух лошадиные копыта. На мгновение всадник загородил ей обзор, и только тут возникло ощущение опасности. Это ужасное мгновение навеки врезалось ей в память.
Всадник негромко выругался, с силой натянул поводья и, оглашая воздух язвительными замечаниями по поводу глупых женщин, которые не удосуживаются глядеть по сторонам, попытался отвернуть коня. Кэтрин была слишком близко, до него доносился аромат ее волос и прерывистое дыхание. Он чувствовал, что женщина очень напугана, и молился в душе, чтобы ей хватило ума прийти ему на помощь: отскочить, рухнуть в дорожную пыль, на худой конец, убежать, лишь бы увернуться от зловещих копыт с железными подковами. Но тут вмешалось провидение в облике мальчика.
— Мама! — в ужасе закричал Уильям, бросаясь под копыта.
Кэтрин инстинктивно протянула руки, схватила сына, и объятие сбило обоих с ног. Они кубарем покатились по земле, оказавшись на дюйм дальше опасного места.