Елка приуныла, когда мама сказала, что через две недели они навсегда уедут из Борового.
— Зачем навсегда? — упавшим голосом спросил Волька.
— Так велит врач, — ответила Елка. — Мы с мамой поедем жить к морю. Я там выздоровлю и буду ходить в школу. А здесь у нас никого родных нет. Около моря живет тетя Люба. Мы поедем к ней. Мне туда совсем не хочется. Но так хочет мама.
— Мы тебе цветок принесем, — сказал Никишка.
— Вы, наверное, туда не пройдете.
— Пройдем.
14
Волька с Никишкой дошли до Черной речки. Это лишь одно название — Черная речка, а на самом деле никакой речки здесь нет: так называется поросшее низкой ветлой место, над которым желтеет песчаный курган.
Говорят, много-много лет тому — может, тысячу, а то и больше — здесь хоронили древних людей. Копнешь лопатой твердый, слежавшийся песок — появляются коричневые кости, темные глиняные черепки. Ходят слухи, будто бы под курганом зарыты золотые вещи: чаши, браслеты, серьги. Но чтобы до них добраться, надо перекопать весь курган, а он такой большущий, что если копать лопатами, и за сто лет не сроешь.
В прошлом году сюда приезжали из города археологи, но и они почему-то не решились раскапывать курган.
С верхушки кургана хорошо виден Птичий лес — таинственный и влекущий.
Волька с Никишкой слезли с макушки песчаной горы и подошли к болоту. Здесь, на Черной речке, камыш как бы расступается перед чистой водой, образуя небольшое озеро, чуть дальше — еще одна огромная камышовая полынья, еще одно озеро, а между ними — протока, словно канал; раньше тут было много щук и плотвы; до сих пор на берегу черные подпалины — остатки рыбацких костров, но уже давно здесь не ловят рыбу, она тут вывелась.