Потом Зоя Авдеевна начинала мыть подъезд и устилать его разломанными картонными коробками, которые теперь всюду в подъездах заменяют половики. Картонные коробки были с заграничными надписями. Это нравилось Сапожкову, он с удовольствием прочитывал и говорил:
— Сильный сюжет.
Глава 4
Их первый совместный выход в город. Николай Иванович вышагивал в фетровой, подновленной в чистке шляпе и в подновленном в чистке пальто. Люська — в своей полосатой кепке. Поводок держала небрежно, будто на нем была собака редкостной породы. Собака между тем застревала в ногах у прохожих, цепляла ошейником плетеные сумки, запутывалась в детских колясках, и пока Люська возилась с собакой, распутывала, вынимала, отцепляла, Николай Иванович приподнимал шляпу и просил извинения. Пеле ударился о тяжелую урну, Николай Иванович не выдержал и сказал:
— Не понимаю, какой он все-таки спортсмен.
— Ты не видел его в деле.
— Ну и что он в деле?
— Очень хорош. Только горячится.
Пеле поскользнулся на апельсиновой корке и едва не упал.
— Хочешь, Уксуса приведу?
— Кто такой?
— Еще форвард.
— Может, не надо?
— Почему? Ты постепенно познакомишься со всеми моими друзьями. Они устроят разминку у тебя на глазах в квартире. Мяч я принесу.
Николаю Ивановичу стало жаль пусть и плохонькую, но целую пока что квартиру — досталась она ему нелегко, в конце жизни малогабаритная, однокомнатная.
— У тебя много форвардов?
— Много. Кубик, Шарик. Играют двое на двое. Пеле хочет мороженое. Нам на двоих одно.
— На улице зимой?
— Тогда два на троих возьмем.
Почему два на троих — Николай Иванович не понял. Детям, кажется, нельзя есть зимой на улице мороженое. Это воспоминание было у Николая Ивановича из старых запасов, когда он жил в коммунальной квартире, населенной детьми, и невольно был в курсе принципов воспитания.