— Как у тебя горло?

— Смотри.

Люська остановилась посредине тротуара, открыла рот, растянула его даже пальцами, высунула язык и заголосила, чтобы он лучше увидел горло.

Передохнула. Потом снова. Очень смешно и громко.

Николай Иванович оглядывался, стеснялся. Люська взрослая, Люська девочка. Николая Ивановича мгновенные перемены смущали, сбивали с толку, он терялся, не успевал перестраиваться. В Люську с размаху врезался парень с сумкой Adidas.

— Чего ревешь белугой!

— Я белуга? — Люська ткнула поводок Николаю Ивановичу, смерила парня взглядом. — Ах ты, Адидас несчастный! Японский поклон — начали!

— Чего начали? — оторопел парень.

— Приемы!

Парень отмахнулся от Люськи сумкой и скрылся.

— Понял? — спросила Люська Николая Ивановича.

— Не понял.

— Вначале кланяемся по-японски… — Люська поклонилась по-японски, как она считала. — Делаем магические жесты… — Тоже, как она считала:

Николай Иванович, не менее оторопело, чем Адидас, смотрел на Люсю.

Их окружили любопытные.

— Ладно, — сказала Люся и взяла у него поводок. — Научу потом — адское каратэ.

Николай Иванович впервые пожалел, что нет здесь сейчас Зои Авдеевны, может быть, она сумела бы обуздать Люську. Осторожно спросил, когда Люся уже окончательно успокоилась:

— Если вместо мороженого купим что-нибудь другое?

— Сегодня хочу мороженого. Как у тебя самого горло? Еще с гландами?

Николай Иванович испугался, что Люся начнет проверять у него горло, быстро ответил:

— С гландами.

— Надо есть мороженое, пока ты с гландами.

— Ты так думаешь?

— Я знаю.

— Не наоборот? — засомневался Николай Иванович.