— Пожалуй, слишком. — И нахлобучила снова шляпу. — Я над этим еще подумаю.

— Но…

— Со шляпой расстанешься — она мешает тебе жить.

— Я ношу ее всю жизнь.

— Всю жизнь и мешала.

Капли мороженого упали Николаю Ивановичу на пальто. Николай Иванович уже мечтал избавиться от стаканчика, в растерянности вертел его в пальцах. Подставил Пеле. Футболист сунул в стаканчик язык, подождал, пока стаканчик приклеется, и легко отправил в рот. Дрожь от удовольствия пробежала по хребту Футболиста и подняла шерсть на хвосте, будто траву ветерком.

— Ты не умеешь есть мороженое на улице, — сказала Люся и свой стаканчик тоже подставила Пеле, чтобы он насладился. Варежкой начала очищать пальто Николая Ивановича. — Ты как маленький, погляди на себя.

Николай Иванович застенчиво переминался и сделал движение вперед-назад головой, тоже от застенчивости. Люся закончила вытирать пальто, отошла, поглядела — чистое…

— Надо, чтобы между твоим животом и стаканчиком было расстояние, тогда капли будут падать не на тебя, а на мостовую.

Николай Иванович кивнул, он понял.

— Может, ты живот отрастил? Нет? Как у тебя с мускулами? Крепкие? Гиря у тебя есть?

— Гиря? — испугался Николай Иванович. — Какая?

— Пудовая…

— Что-о? — у Николая Ивановича глаза полезли на лоб.

— Ты должен быть сильным, но не толстым. Улавливаешь разницу?

— Улавливаю…

Николай Иванович никогда не был сильным, но и толстым не был.

— Нельзя как-нибудь без нее? — робко спросил Николай Иванович.

— Без гири нельзя.

«Так что же это? — в отчаянии подумал Николай Иванович. — Гиря и адское каратэ сразу!» Но решил промолчать и не напоминать, хотя бы о каратэ. Тем более, Люська, к счастью, отвлеклась: ее внимание переключилось на витрину, в которой были выставлены раскрашенные дамы — манекены.