Однако, вникнув в это дело, он нашел, что цифры, представленные инвесторам, просто не внушали доверия. Рабочая сила, расходы, перевозки… Расхождения были так малы, что их легко было не заметить, но, за несколько минут разобравшись в так называемых отчетах, его проницательный ум уловил всю схему мошенничества.

Он, не поднимая шума, сообщил о своих подозрениях в министерство внутренних дел, а то, в свою очередь, связалось с министерством иностранных дел, которое организовало расследование. Во многих случаях были спасены накопления всей жизни. И хотя Эйдан помогал почти анонимно, он оказался связанным надолго и по разным причинам со своим кипевшим от негодования собеседником.

Уэскотт перевел дыхание и не сдержал явного неудовольствия:

— Черт побери, Барнсфорт, да слышали ли вы хоть одно слово из того, что я рассказал?

— Конечно. — Эйдан провел пальцами по волосам и нахмурился: — А… новый курорт, какой-то павильон и что-то, как мне показалось, мелодраматическое о надвигающемся финансовом крахе.

— О, ради Бога. — Раздраженно покачав головой, Уэскотт подошел к двери и широко распахнул ее. — Кофе графу Барнсфорту, — крикнул он в коридор второго этажа борделя, — черт побери, как можно скорее.

— Спасибо, Уэскотт. Очень любезно с твоей стороны.

Захлопнув дверь, приятель насмешливо сморщил свой толстый, как картошка, нос.

— Барнсфорт, вставай и приведи себя в приличный вид. Господи, только посмотри на себя. — Он с отвращением дернул покрывало. — Тебе когда-нибудь надоест пьянствовать?

— Я это делаю ради своей страны. Как приказано, могу тебе напомнить.

— По-моему, ты слишком старательно играешь свою роль.

— Дорогой мой Уэскотт, тебе давно бы следовало принять это во внимание. — Он закинул руку за голову, — А теперь расскажи мне остальное. Какая срочность с этим проектом павильона, что ты являешься сюда и будишь меня в такую рань?