Лицо Бена приняло задумчивое выражение. У него пропало всякое желание причинять боль этой девочке. Она могла быть воровкой или шлюхой — кем угодно, но у него не хватало решимости наказывать ее больше, чем это сделала сама жизнь. Повернув голову, Тиа окинула его презрительным взглядом. Натолкнувшись на этот взгляд, Бен резко встал, и она скатилась с его колен. Даже не посмотрев на нее, он широким шагом направился к двери.

— Я помогу Дживерзу натаскать горячей воды. — Его голос был хриплым и странно напряженным, хотя по виду нельзя было понять, почему он изменил свое решение.

Тиа едва успела привести себя в порядок, когда вернулись Бен и Дживерз, неся в руках по два ведра воды. Они сделали несколько ходок, и когда ванна наполнилась, Дживерз тактично удалился, тихо закрыв за собой дверь.

— Раздевайся и залезай, — отрывисто приказал Бен, — Ни черта подобного! А ты будешь стоять и смотреть?

— Мне уже приходилось видеть голых детей, — сухо бросил он.

Лицо Тиа под слоем грязи покраснело.

— Я не раздеваюсь в присутствии мужчин, — гордо отчеканила она.

— Думаю, ты делаешь больше, чем просто раздеваешься в присутствии мужчин, — грубо парировал Бен.

Тиа набросилась на него с кулаками:

— Возьми свои слова обратно, проклятый ублюдок! Бен успел перехватить руки строптивой девицы. Свет лампы упал на ее длинные золотистые локоны, и в это мгновение Бен вдруг понял, что погиб.

Тиа смотрела на него воинственным взглядом снизу вверх. Он был таким высоким, что его рост даже пугал ее. Она сразу возненавидела его за надменность и несносное требование беспрекословно ему повиноваться. Его длинные волосы чернее ночи спускались до широких плеч, демонстрируя полное пренебрежение их обладателя ко всяким условностям.