Он продолжал касаться ее бедра своими проворными пальцами.

Список ее желаний увеличивался, и все потому, что она в жизни не встречала такого умелого соблазнителя.

Однако Николас не стал продолжать свои ласки, а, наоборот, отстранился от Поппи и осторожным движением передвинул на место ее корсаж.

— Сейчас мы не должны заходить дальше, — произнес он глухим, низким голосом, глядя на Поппи потемневшими глазами. — Вы слишком разгорячились.

— Я?!

— Да. — Он приподнял ее и усадил на место. — Это может причинить вам… — Он сделал паузу, потом принялся медленно считать: — Три, два, один…

— Не смейте меня унижать!

Чувство дивного наслаждения, пережитого ею всего несколько минут назад, испарилось, хотя грудь ее все еще покалывало, также как и чувствительное местечко между ногами.

— Вот видите? Я прав.

Она не удостоила его ответом. Только выпрямила спину так, чтобы грудь ее подалась вперед, — а вдруг Драммонд наклонится, спустите нее корсаж и еще раз поцелует соски?

Или по крайней мере погладит ее груди ладонью.

Он вяло улыбнулся и сказал:

— Я знаю, о чем вы думаете.

— Ничего подобного!

— Да, знаю.

В глазах у него сверкнула искра, и у Поппи перехватило дыхание. Но Николас всего лишь приподнял пальцами ее подбородок со словами:

— Мы приехали. По правде сказать, мы сидим возле вашего дома уже больше пяти минут.

Поппи покраснела от смущения.

— Я… Я не заметила.

— Теперь идите в дом, ведь ваши слуги умирают от любопытства. Особенно кухарка. Я уверен, что она жаждет со мной познакомиться. Скажите, волосы у нее темно-рыжие?

— Да.

— Лицо в веснушках, а нос вздернутый?

— Да.

— Голос трубный?

— Да.

— Обожает выдумывать всякие истории… и вечно пересаливает суп?

— Верно и то и другое.