Солдаты одобрительно зашумели, окружили Лосева.

- У меня тоже земляк у красных, добровольцем пошёл.

- Да что земляк! У меня брат там!

Лосев вытащил из кармана листок бумаги и сказал:

- Вот здесь написано: "Солдаты архангелогородского полка, крестьяне и рабочие, одиннадцатого декабря вас хотят отправить на фронт воевать против Красной Армии, против ваших братьев, за интересы англо-американских империалистов, которые захватили в свои хищные лапы наш русский Север..."

- Одиннадцатого?

- Послезавтра на фронт?!

- Никуда не поедем! Лучше здесь умрём!

- Тише, товарищи! - сказал Лосев, подняв руку. - Нас обманом и насильно мобилизовали и теперь посылают воевать против большевиков. А большевики - это такие же рабочие и крестьяне, как и мы с вами. Я видел большевиков и разговаривал с ними...

- Видел? Не ври, Лосев. Где ты их видел?

- Где видел - это пока моё дело. Не всё сейчас можно рассказывать. Но только верьте моему слову. Большевики есть и - недалеко отсюда... в Архангельске.

Солдаты притихли, не зная верить или не верить своему товарищу. А Лосев продолжал:

- Скоро наступит время, когда англичан, американцев и французов вышибут из Архангельска. И мы должны помочь большевикам освободить русскую землю от паразитов. Сегодня мы выйдем на парад и виду не покажем, а одиннадцатого прямо заявим, что на фронт не поедем. А если что... так нас поддержат матросы в Соломбале.

Лопатин молча прислушивался к возбуждённым разговорам солдат. Правда слов Лосева захватила его, но он боязливо оставался сидеть в сторонке. Воспоминание о прокламации, которую он передал прапорщику Лебяжьему, снова встревожило его. Там было написано то же самое, что говорил и Лосев.

К параду Лопатин подготовился, как было приказано. Он почистил сапоги, пришил к шинели недостающую пуговицу, подрезал на полах бахрому.