– Ну и хороши же мы с вами! – воскликнула она, покачав головой. – Вы прислушиваетесь к голосам благопристойности, а я – к диким голосам ветра. Как вы думаете, почему так происходит?

Покосившись на хозяйку, Гастингс переступил с ноги на ногу. В этот момент из кухни прибежала низенькая толстушка, седоволосая и розовощекая.

– Что тут происходит? – спросила женщина с сильным ирландским акцентом.

– Я иду гулять, Мэй!.. – с усмешкой объяснила Белл.

– Гулять?

– Да, на улицу.

– Но ведь ужин почти готов!

Белл посмотрела на нее с сожалением. Она полюбила Мэй с того самого дня, когда агент прислал ей повариху и дворецкого с рекомендательными письмами.

– Мне очень жаль, дорогая, но я поужинаю сегодня где-нибудь в ресторане.

– В ресторане? Одна? Но ведь это неприлично! – неодобрительно произнесла Мэй. – Разве я не права, мистер Гастингс? Это просто неприлично. За всю свою жизнь я не слышала ни о чем подобном!

– А теперь услышали. Я иду ужинать – и ни вам, ни Гастингсу, ни этой надвигающейся буре не остановить меня.

Ветер был очень сильный, но Белл почти не обращала на него внимания. По прибытии в Бостон она обошла все улицы в Бэк-Бэе в поисках подходящего дома. Белл ходила целыми днями, не замечая, что прохожие как-то странно на нее поглядывают, а дети откровенно потешаются над ее неуклюжей походкой. К концу шестидесятимильного переезда из Ренвилля в Бостон она возненавидела тесный экипаж, мчавшийся с невообразимой скоростью, поэтому предпочитала бродить по городу пешком.

Этим вечером, однако, она почти не видела ни людей, ни экипажей. Улицы были пустынны. Пригибаясь под напором ветра, она шла по Арлингтон-стрит. Справа от нее лежал городской парк. Его литая чугунная ограда, унизанная острыми наконечниками, производила неприятное и даже угрожающее впечатление.

Она направлялась к Чарлз-стрит. Там, как она узнала от отца еще в детстве, находился ресторан «Снегирь» – внушительный, величественный и элегантный.