— Я пригласил его на ужин завтра вечером.

— Черт возьми, отец. Я ненавижу этого человека.

— Дорогая, — нежно сказал отец, по-настоящему обеспокоенный будущим своей дочери. Не имея денег на то, чтобы бывать в свете, она могла ждать предложений лишь от мелкопоместного дворянства. Но он хотел большего для своей дочери: графа, пускай обедневшего. — Будь просто вежливой.., хотя бы. Человек ищет твоего общества.

— Заставь Данкэна и Нейла жениться на дочерях богатых торговцев, папа, и оставь меня в покое.

— Возможно, мы так и сделаем. Чел, когда придет время, — напомнил ей Данкэн. — Просто Ратлэдж первым выследил твое красивое лицо.

— Мне ужасно повезло! Я не буду, папа. Я не буду с ним мила. Я не хочу думать о браке с ним. У него кожа белая, как у женщины. Пусть Данкэн и Нейл идут и торгуют своей привлекательной наружностью перед бескровными дочерьми пивоваров. Я обещаю относиться к ним, как к принцессам, когда они придут в семью, даже не улыбнусь, когда их отец, пивоварный денежный мешок, будет надевать лиловый жилет и золотую цепочку для часов в два фута

Ее слова совсем не казались забавными отцу, потому что его глаза были серыми, как кремень.

— Молодой виконт приедет ужинать, и как моя дочь ты будешь с ним обходительна — и это мое последнее слово.

Фергас из Фергасонов, он говорил голосом, в котором были слышны ноты помещичьего рода, насчитывающего пять столетий.

— Да, папа, — спокойно сказала Челси, поняв, что отец достиг пределов своего терпения.

Ей оставалось всего двадцать четыре часа на то, чтобы потерять свою невинность.

Она надеялась только на то, что герцог Сетский будет спать сегодня ночью в своей постели.

Глава 5

Комната Челси купалась в серебряных бликах светящегося весеннего лунного света; она лежала на своей кровати, полностью одетая, время от времени посматривая на каминные часы, золотые стрелки и цифры которых мерцали в полумраке комнаты.