Джеки наморщила носик.

— А что я еще умею? Ты отлично знаешь, что папа не готовил меня к самостоятельной жизни. Что у меня есть? Диплом об окончании художественного училища? Куда ты с ним подашься? Кто тебе за него станет платить? Но, слава Богу, у меня найдется и нечто гораздо более ценное, если угодно, уникальное.

— А именно?

— Я знаю высший свет. У меня фотографическая память на лица. «Нужного» человека я замечаю в толпе в считанные секунды и могу содержательно подписать почти любой снимок, идущий в печать. Именно поэтому я и получила работу. Бертрам Мариот, мой редактор, не сможет найти другого человека, который обладал бы всеми этими способностями и вдобавок умел бы лучше связать хоть два слова…

— Ты себя еще недооцениваешь, Джеки. Хотя я понимаю, что годы, проведенные в качестве дочери американского посла и жены Ричарда, не прошли даром.

Джеки подлила в чашку с хлопьями немного молока из холодильника и с аппетитом принялась есть.

— Вот и я о том же. Дик познакомил меня с благородным загородным обществом — стержнем английской аристократии. Что касается Лондона, то всех заметных людей я знаю благодаря маме и папе. Таким образом, в моем арсенале — две ценные вещи: доступ в хорошие дома и обращение. Кто из здешних журналистов может похвастаться тем же самым?

Джеки рассмеялась. Она и сама удивлялась тому, как быстро стала удачливым репортером. Это помогло ей в какой-то степени избавиться от противного чувства сожаления по поводу разрыва с Ричардом. А ведь вначале она так сильно его любила! И несколько лет они прожили действительно счастливо. Но все кончилось тем, что он предал ее. Стелла была лучшей подругой Джеки. Любовь уступила место тлеющей ярости.

Все же до сих пор Джеки порой скучала по нему, и тогда боль, горечь и одиночество проникали в душу. В такие минуты она то жалела о том, что не родила от Ричарда ребенка, который служил бы ей теперь утешением, то благодарила Бога за то, что этого не случилось, ибо Ричард никогда не хотел иметь детей. И возможно, был прав, учитывая то, чем обернулся их брак.