— Может, его и нет на свете, а люди только зря говорят, — задумался Севка.

— Как это нет! — рассердился эскадронный. — Зря, что ли, воюем, жизни кладем? Ты эти слюнявые мысли брось.

Утомленный разговором, задремал командир.

Полежал с закрытыми глазами и Севка, но спать не хотелось. Повернулся на правый бок, на левый — не уснуть. Подтянул колени, сел. Полушубок сполз, вывернулся шерстью наружу.

Севкино внимание привлекла странная заплатка, пришитая изнутри. Карман! Пальцы нашарили в уголке что-то твердое. Уцепился покрепче, оторвал сложенный вчетверо кусочек овчины, исписанный химическим карандашом. Прочел и тут же повернулся к командиру. Но тот спал.

Севка кашлянул раз, другой. Повозился на соломе, покряхтел.

— Не спишь? — открыл глаза Ребров.

— Прочитайте вот!

На квадратике оголенной от ворса овчины четко выстроились слова:

«Дорогому товарищу Ленину в подарок от крестьян села Заозерье. Полушубок сей сшил по поручению сельского схода Серафим Лыков. Носи его, Ильич, на доброе здоровье и на страх врагам».

Ребров даже чуть приподнялся на локте. Заметно волнуясь, сказал:

— Ну, брат, тебе и привалило! Смекнул, чья это вещь?

— Н-не может быть! — усомнился Севка. — Тогда как же этот полушубок к Дроздову попал?

— К Дроздову-то просто. По всей стране собирают теплые вещи для фронта. Женщины варежки, носки вяжут. А Ильич, выходит, отдал подаренный ему полушубок. Другое удивительно. Воинских частей у нас сотни, если не тысячи, а этот разъединственный полушубок попал именно в наш эскадрон!

Севка примолк. Поскреб ногтем пятнышко ружейного масла на рукаве полушубка, снял с воротника прицепившийся пустой колосок.

— Не могу поверить! Чтобы сам товарищ Ленин носил, а теперь я… Каждый скажет: «Врешь!»

— А ты, брат, помалкивай, — предупредил командир. — На эту вещь знаешь сколько охотников найдется!