Не замеченная, я проскользнула к себе в комнату, сразу же стала переодеваться, обрывая на себе тесемки. Платье, предназначавшееся для поездки, было готово еще неделю назад. Это был самый скромный, даже бедный наряд, – простая юбка, жакет, шейная косынка, скромная шляпка, блошиного цвета суконный плащ, – так одевались, пожалуй, продавщицы или белошвейки. Я вовремя заметила тонкую нитку жемчуга в волосах и поспешно исправила это несоответствие, бросив жемчуг на туалетный столик. Потом, на ходу завязывая ленты шляпы, я поспешила к себе в кабинет.

С разбега распахнув дверь, я застыла на месте от неожиданности.

Досада прямо-таки тошнотой подкатила к горлу. Я увидела у своего бюро мадемуазель Валери, гувернантку моих детей, перебиравшую бумаги. Но не это насторожило меня больше всего. Я досадовала, что она видит меня – в таком наряде, готовую уезжать…

– Добрый вечер, мадам! – сказала она, ничуть не смутившись.

– А что вы здесь, собственно, делаете? – спросила я, наконец-то уяснив, что она находится в моем кабинете без всякого на то разрешения.

Девушка в упор взглянула на меня серыми спокойными глазами.

– Я искала у вас Бюффона. Его «Зоологию». Хотела показать Авроре. Простите, но я никак не могла вас дождаться.

Все ее слова пролетели будто мимо меня. Я была слишком возбуждена, слишком спешила, чтобы задумываться над поведением гувернантки. Она жила в доме уже восьмой месяц, и на нее не было никаких жалоб. Дети слушались ее. А то, что она была возле моего бюро, в сущности, не важно – все секретные документы, которые я должна была забрать с собой, письма королевы к своему брату императору Австрии Леопольду были в сейфе, а туда мадемуазель Валери никак не могла проникнуть.

– Вы нашли книгу? – спросила я растерянно.

– Да. Вот она.

Девушка действительно показала мне большой толстый том. Лицо ее было спокойным и уверенным, как у человека, который знает, что его не в чем обвинить.