– Валери, в таком случае, прошу вас, оставьте меня. Мне необходимо тут кое-что сделать.

– Как вам будет угодно, мадам.

Не показывая, что замечает какую-либо перемену в моем внешнем виде, Валери двинулась к двери. Я нетерпеливо переступила с ноги на ногу. В тот миг мне хотелось лишь того, чтобы гувернантка поскорее ушла, и, когда она вышла, вздох облегчения вырвался у меня из груди.

Все письма были уложены в коробку из-под шоколада и спрятаны в сумке. Часть бумаг была зашита в подкладке плаща – старый испытанный способ, столь любимый еще агентами Ришелье. Покончив с этим, я вышла из кабинета.

Шаги мои была крайне осторожны. Голос Маргариты звучал совсем рядом, в гостиной, и это заставляло меня слегка опасаться встречи с нею. Тихо, на цыпочках, словно я уходила из обкраденного мною дома, я прокралась по узкой винтовой лестнице. Запах цветов почувствовался в воздухе; я миновала оранжерею и, выскочив из дома через черный ход, быстро зашагала по улице. Почти побежала. Ведь нельзя же было начать путешествие с опоздания – это было бы слишком скверной приметой.

Черный фиакр уже ждал меня на углу монастыря фейянов. Человек в темном плаще с опущенным на лицо капюшоном сидел на передке и, казалось, дремал. Смущаясь и сомневаясь, я подошла к нему.

– Мне нужно на Вандомскую площадь, – сказала я нерешительно.

Он вздрогнул, напряженно глядя на меня, и его губы произнесли:

– Если ваш путь пролегает через австрийский комитет, я готов везти вас.

Я успокоилась. Что ж, мы узнали друг друга. Я сказала пароль, он правильно назвал ответ.

Незнакомец спрыгнул на землю и почтительно помог мне войти в фиакр.

– Я довезу вас до Труа, мадам, – сказал он тихо.

– А потом?

– А потом я вам все расскажу.

Фиакр довольно резко тронулся с места. Со вздохом облегчения я откинулась на жесткие подушки сиденья. Фиакр был неудобный, старый, страшно продувался ветром – словом, путешествие предстояло не из приятных.