Вот причина твоей головной боли, поверь мне! Надеюсь, что она пройдет, когда ты окажешься дома, но пока я не буду утомлять тебя разговорами. Ты уверена, что тебе не холодно? Давай-ка я дам тебе свою шаль, чтобы ты покрыла голову, а Джерби или я подержим твою шляпу… Так, а куда же я положила нюхательную соль? Она должна быть в моей сумочке, ведь я всегда кладу ее туда, отправляясь в дорогу… Но кажется, ее нет… Ах, да вот она! Соскользнула вниз и, оказывается, лежит под носовым платком, хотя я просто не понимаю, как она могла там оказаться, ведь я точно помню, что положила ее на самый верх, чтобы она была под рукой. Я часто думаю, как это странно, что вещи двигаются сами по себе, и ведь никто не сможет отрицать, что они это делают!

Она продолжала в том же духе еще несколько минут, и, после того как Эннис отказалась от шали и нюхательной соли, мисс Фарлоу пожалела, что у них нет с собой подушки, чтобы подложить под голову дорогой Эннис, и что у нее нет возможности приготовить травяной чай. Эннис в отчаянии закрыла глаза, и только тогда мисс Фарлоу сказала мисс Джерби, что они должны сидеть тихо, как мышки, потому что мисс Эннис только что уснула, и наконец умолкла.

Голова у Эннис не болела, и она не огорчилась от того, что уехала из «Твайнем-Парк». Ей было скучно. Может быть, унылая зимняя погода повлияла на ее настроение и навела ее на странные для нее мысли о том, что ее будущее так же серо и безрадостно, как нависшее над дорогой небо. Леди Уичвуд пыталась задержать ее еще на несколько дней в «Твайнеме», заявив, что в скором времени наверняка пойдет снег, но Эннис отказалась погостить подольше. А когда леди Уичвуд обратилась за поддержкой к сэру Джоффри, тот заявил:

– Снег? Ерунда, моя дорогая! Слишком сильный ветер, да и температура еще недостаточно упала! Мы, конечно, были бы очень рады, если бы Эннис осталась у нас, но если у нее назначены встречи в Бате, то мы не вправе задерживать ее. А если действительно пойдет снег, то с Туитчемом на козлах она будет в совершенной безопасности.