Николь нахмурилась и выразительно посмотрела на Ирвина.

— Может быть, хватит?

— Я всегда говорил, что Патрик, — Ирвин сделал вид, что не слышал ее замечания, — чертовски везучий парень.

Губы Николь приоткрылись в изумлении.

— Вы оба сошли с ума.

— Ты ошибаешься, мы просто очень сообразительные. — Роза обняла мужа. — И очень рады за тебя, Ник.

Николь глубоко вдохнула, стараясь, чтобы ее голос не дрожал:

— Вы просто обалдели от счастья. Надеюсь, что завтра вы будете чувствовать себя лучше.

— А теперь иди, дорогая, — прощебетала Роза, помахав ей на прощанье. — Кажется, мой муженек хочет сказать мне что-то очень серьезное.

Низкий смех Ирвина, смешавшись со звонким голосом жены, провожал Николь, пока она шла из палаты.

Пересекая холл, она клялась себе, что Патрик никогда не узнает об этом разговоре. Их отец помог ему встать на ноги, и поэтому из чувства благодарности он заботился обо всех сестрах Трэффи в равной степени. И почему Розали в голову пришла эта сумасшедшая идея?!

Зима никак не хотела покидать Луисвилл.

Патрик развел огонь в камине большой гостиной.

Николь успела немного вздремнуть, приняла душ и теперь чувствовала себя значительно лучше. Она сидела на диване и наблюдала, как Патрик и Дэйзи, расположившись на восточном ковре перед камином, играли в карты.

Дэйзи шлепнула его по руке, когда он подобрал карту, которую она только что сбросила.

— Это уже моя третья карта, которую ты берешь.

— А что я могу поделать, если ты не понимаешь, что она хорошая? — сказал он, пряча улыбку.

— Ты бы лучше смотрел за собой, — нахмурилась Дэйзи, берясь за колоду.

Она поглядела на партнера пытливым взором и снова сбросила карту. Он подобрал и ее, и тогда Дэйзи не выдержала и с криком схватила его за руку.