Смущение Николь нарастало. Она удивленно посмотрела на Ирвина. Казалось, замечание жены тоже поставило его в тупик.

— Я не понимаю, о чем она говорит, но… — Он взял руку Николь, поднес к губам и поцеловал кончики пальцев. — Как мне отблагодарить тебя за спасение Розы и моих крошек?

Выражение его лица было настолько трогательным, что глаза Николь наполнились слезами. Закусив губу, она проглотила комок в горле, стараясь сохранить контроль над голосом.

— Я рада… — Эти слова прозвучали так слабо, что она остановилась и начала сначала: — Я рада, что все закончилось хорошо.

— Не заставляйте меня плакать, вы оба, — прервала их Роза с дрожью в голосе. — Я хочу сказать вам что-то очень важное! — Она приподнялась на подушке, чтобы лучше видеть глаза сестры. — Ты понимаешь, что все условия старой легенды совпали?

Николь была сбита с толку. Она снова взглянула на Ирвина. Легкая озабоченность на его лице сменилась тревогой.

— О чем ты говоришь, дорогая? — Он погладил волосы жены, рассыпавшиеся по подушке.

Ее серые глаза светились любовью.

— О предании Старого дома. — Роза перевела взгляд на сестру, и лицо ее оживилось. — Ты выйдешь замуж за Патрика!

Никогда в жизни Николь не была так потрясена, даже вчера… когда пришло это ужасное письмо от Джеральда! Он сообщал, что расторгает их двухлетнюю помолвку, чтобы жениться на другой… после того, как Николь ждала год, а потом еще девять долгих, одиноких месяцев, пока его труппа колесила по Австралии, все продлевая и продлевая гастрольное турне. Она была потрясена его предательством. Но это? Это просто безумие!

Она нахмурилась и с беспокойством уставилась на сестру. Скорее всего, это психическая реакция после родов. Николь осторожно приложила руку ко лбу Розали.

— У нее жар? — послышался тревожный голос Ирвина.

— Пока нет. — Николь потянулась к кнопке вызова врача. — Но если она и дальше будет нести подобный вздор, то непременно будет.