– Маленькая моя!

Карлос взглянул в огромные тревожные глаза женщины, синие, как небо в середине лета.

– С вашей малышкой все в порядке. Не двигайтесь. «Скорая» уже едет...

– Мне нельзя в больницу... у меня Долли... – пролепетала Кэрри, завороженная глубоким сильным голосом смуглого незнакомца – голосом, которому легкий акцент придавал какую-то особую певучесть.

Когда же мужчина присел и положил ей на плечо руку, не позволяя встать, у нее вдруг пересохло во рту. Расширенными глазами Кэрри следила, как незнакомец поворачивается к ней в профиль, открывая взору смелые, гордые линии высоких скул, орлиного носа и упрямого подбородка, и обращается к кому-то, кого она не видит:

– Полицию вызвали?

– Пожалуйста... не надо полиции! – дрожащим голосом взмолилась Кэрри. – Это вы... вы были в машине?

Он молча кивнул, обернувшись к ней и пронзив взглядом темных глаз, сияющих золотыми искрами.

Глаза, один взгляд которых способен и святую ввергнуть в грех...

Пораженная этой неожиданной и неуместной мыслью, Кэрри торопливо заговорила:

– Не надо ни «скорой помощи», ни полиции. Со мной все в порядке. Я ударилась головой и на секунду потеряла сознание, вот и все.

– У вас есть семья?

Кэрри молчала.

– Может быть, друг? – продолжал допытываться Карлос. – Кто-нибудь, кому можно позвонить, чтобы он отвез вас домой и присмотрел за вами?

Кэрри покачала головой, и затылок отозвался новой вспышкой боли.

– У меня никого нет.

– Ну кто-то же должен быть! Подруги, родные – хоть кто-нибудь? – настаивал он.

– Никого, – повторила она, чувствуя, как дрожит голос.

Карлос всмотрелся в нее с некоторым недоумением. Ясно, что она приезжая. У нее провинциальный выговор – кажется, что-то похожее он слышал в американских фильмах, хотя и не смог бы определить по произношению, из какого она штата. Однако ни коренные ньюйоркцы, ни люди, прожившие в этом городе хоть несколько лет, так не говорят. Ладно, сказал себе Карлос, сейчас не это самое главное.