Свет в спальне он погасил только в половине второго. Теперь можно и отдохнуть!

В три часа утра его разбудил рев Мэтью.

Пошатываясь, Гаррисон вошел в гостиную и включил свет.

— Голоден, малыш? — Взяв ребенка на руки, он взглянул в расписание, оставленное Джоном. Ночное кормление в нем не значилось.

Попытки убаюкать младенца успехом не увенчались.

Мэтью и не думал спать.

Отчаявшись, Гаррисон позвонил Джону, в чикагскую гостиницу.

— Это ты, Гаррисон? — Голос брата звучал на удивление бодро. — Что случилось? Мэтью здоров?

— Не знаю. Потому и звоню.

И Гаррисон кратко обрисовал ситуацию.

— У него режутся зубки, — объяснил Джон. — Стефани дает ему жевать резиновое кольцо. Оно должно лежать среди пеленок, если только я его не забыл.

— Вот за это, Джон, великое спасибо!

— Извини, Гарри. Но я же тебя предупреждал — будет нелегко.

Гаррисон заскрипел зубами.

— Ничего. Как-нибудь выдюжу…

Однако к четырем часам утра он был готов признать свое поражение. Своим служащим, имеющим детей, он непременно сократит рабочий день. Какой толк от человека, проведшего ночь без сна?

Гаррисон мерил комнату шагами, но уже не для успокоения Мэтью, а чтобы не заснуть самому.

Бедный малыш! В такую минуту с ребенком должна быть его мать. Интересно, далеко ли успели забраться эти «амазонки»?

В дверь постучали. Этого еще не хватало! Не иначе, рев Мэтью разбудил кого-то из соседей.

Прижимая к себе младенца, Гаррисон в одних «семейных» трусах подкрался к двери, чтобы посмотреть в глазок.

Стук раздался снова.

— Гарри! Гаррисон! Это я — Кэрри!

— Вот наказание, — пробормотал он и открыл дверь.

— Что вы делаете с несчастным ребенком? — с порога спросила девушка.