Между тем квартира преображалась. По настоянию Джона Гаррисон убрал хрустальные бокалы, каминные щипцы, коллекцию калейдоскопов и вообще все острое, бьющееся и воспламеняющееся. Джон открыл кухонный шкаф и вытащил оттуда чистящие средства.

— Надо положить куда-нибудь повыше или сделать дополнительные запоры.

Внимательно оглядевшись, он, в конце концов, взгромоздил все бутылки на холодильник.

Гаррисон вынул спящего Мэтью из детского автомобильного кресла и уложил в манеж. Ребенок продолжал сладко спать. С этим хлопот не будет, подумал Гаррисон.

Подошедший Джон с любовью взглянул на сына.

— Умная у него мордашка, правда?

— Да. Ума палата!

— Что-то он сегодня разоспался, — сказал Джон, не заметив сарказма брата. — Ну и хорошо, мы пока разложим все по местам. Кстати, если он станет капризничать — не волнуйся: у него режутся зубки.

— Это все?

Гаррисон махнул рукой в сторону тюков и ящиков.

— Разумеется, нет, — рассмеялся Джон. — Я еще не привез игрушки, ящик с детским питанием, пеленки, детскую ванночку и детский стульчик.

— Детский стульчик?!

— Мы приучаем Натана, пользоваться туалетом. Впрочем, чудес не жди.

Недоумевая, куда он поместит столько вещей, Гаррисон решил, что хотя бы одну главу в своей «Азбуке организации домашнего времени» посвятит необходимости сокращать их количество.

Хлопнула входная дверь. Джон отправился за очередным грузом.

Натан расплакался:

— Па-а-апа!

— Не плачь, дружище! Помнишь меня? Я дядя Гаррисон.

Не хватало еще, чтобы такой малютка называл его Гарри!

Но Натан явно не помнил дядю Гаррисона и продолжал реветь.

Гаррисон насыпал кукурузных хлопьев на маленький подносик и поставил его рядом с племянником.

Натан запихивал хлопья себе в рот, продолжая плакать. Затем потребовал:

— Сок!