— Па-па! — взвыл Натан, прижимаясь к двери.

Гаррисон потащил Натана обратно в гостиную. Кэрри стояла у окна и кормила Мэтью из бутылочки. От прежней ее угрюмости не осталось и следа — она безмятежно улыбнулась Гаррисону.

— Сразу видно, что вы этим уже занимались, — улыбнулся он в ответ.

— Вовсе нет, — возразила она. — Но это не такая уж большая премудрость.

Гаррисону хотелось верить ей.

— Па-па! — напомнил о себе Натан.

— Папа скоро придет, — пообещал Гаррисон. — Потерпи немного.

— Зачем вы ему лжете? — нахмурилась Кэрри.

— Я уже и сам не знаю, что говорю.

— Да говорите что угодно, Гарри, только не лгите ему.

Гаррисон взял сумку с пеленками.

— Пожалуйста, не называйте меня Гарри! — он недовольно фыркнул.

— Как же прикажете вас называть?

— Гаррисон.

Под пристальным взглядом Кэрри, наблюдавшей его первую попытку переодеть сопротивляющегося Натана, Гаррисон провозился намного дольше, чем ему хотелось бы. Обуть племянника так и не удалось, и Гаррисон махнул рукой — пусть бегает босой.

А Натан именно бегал. Гаррисон, зная пристрастие мальчика к розеткам, бегал следом за ним. Натан был в восторге от этой игры. Кэрри тоже весело смеялась.

Ах, ей смешно! Тогда пусть сама побегает за мальчонкой! И Гаррисон пошел в спальню распаковывать чемодан.

— Сможешь отнести этот сверток дяде Гарри? — донеслось вскоре из гостиной.

— Гави?

— Да. Такой высокий, хмурый дядя в спальне.

Натан принес пеленки.

— Гави?

Понимая, что отныне он навсегда останется для мальчика «Гави», Гаррисон рассыпался в благодарностях:

— Спасибо, Натан! Вот это помощник!

Малыш осторожно положил пеленки и улыбнулся дяде.

Гаррисон не мог не признать, что эта улыбка многого стоила.