Возьми свою утопию.

— А почему д-двойка? — опешив и заикаясь от неожиданности, спросил Бусла.— Ошибок много?

— Нет, ошибок нет.

— Тогда нечестно,— вступился за приятеля Гришаев.— Правду написал — нужна ЭВМ. Что, человек мечтать не может?

— Мечтать — не значит совать свой нос куда не следует. Мне очень понравилось сочинение Вишнякова,— повысив голос, продолжала Елена Петровна.— Тема у него раскрыта полностью, а главное — сочинение написано искренне. Вадим, может, ты прочитаешь его вслух?

— Нет, нет, у меня горло.— Вскочив с места, Вадик испуганно замотал головой. Было видно: ему вовсе не хочется, чтобы сочинение слышали в классе.

— Ну хорошо, я прочту сама. Это будет полезно для некоторых.— Елена Петровна выразительно посмотрела на Буслаева.— «С детства я мечтал стать летчиком. Эта мечта сохранилась во мне до сих пор. Мой отец — командир воздушного лайнера. У нас дома висит карта, и я флажками отмечаю на ней столицы государств, куда летал мой отец. Сначала у меня не было особой любви к этой профессии, я далее боялся самолетов...»

В классе засмеялись.

— Не вижу тут ничего смешного, Шны-ров.— Учительница прервала чтение.

Шнырик (смеялся он) вздрогнул, прижался грудью к парте. Теперь, в новом году, классная больше не называла его по имени, наверное, не могла простить, что он оскандалился в председателях.

— «Я далее боялся самолетов,— с выражением продолжала чтение Елена Петровна.— Но отец часто брал меня в полеты. Самолеты у отца сначала были легкие, маленькие, и поэтому он иногда позволял мне подержать штурвал. Тяну штурвал на себя— и самолет взмывает вверх! Это воспоминание не дает мне покоя, и я очень жалею, что отец перешел теперь на большие самолеты и больше не может позволить мне подержать штурвал. Ведь ему доверены сотни жизней, и он не имеет права рисковать. В полете бывают моменты, когда летчик в считанные доли секунды должен выбрать единственно правильное решение. Например, когда самолет срывается в «пике»—теряет управление, падает носом в землю... Я хочу стать летчиком, таким, как мой отец».