Подруги действительно переживали нечто похожее на шок. Судя по всему, новость особенно потрясла именно Айрис.

— Я знала, что вы ахнете, услышав о возвращении нашего школьного сердцееда, — довольная собой, продолжала блондинка. — Со дня смерти преподобного Августа Бартона прошло немало лет, поэтому неудивительно, что все забыли о его сыне. Я сама с трудом поверила, когда Адам сказал, что Бешеный Фил возвращается в Шилдтон.

— Он, несомненно, заслужил свое прозвище! — рассмеялась Джун. — Помню, Филипп был жутким сорвиголовой и заслужил прочную репутацию ловеласа. В то же время… — Она замолчала на секунду, задумчиво уставившись в пространство, — надо отдать ему должное — этот бандюга был дьявольски красив. Вы согласны?

— Потрясающе великолепен, — кивнула Кэтрин. — Его кудрявые черные волосы и сверкающие озорные голубые глаза — смертельное оружие в борьбе за девичьи сердца!

— Хм, — Джун застенчиво улыбнулась, — на моем шестнадцатилетии Филипп поцеловал меня. После этого целый год я прямо‑таки сходила по нему с ума!

— А мы все? — тяжело вздохнула охотница за слухами. — Айрис вряд ли знает о его сумасшедших проделках — она ведь на два года моложе нас. Джун, ты не забыла его огромный черный мотороллер? Помнишь нашу бешеную борьбу за право прокатиться на заднем сиденье?

— Еще бы! Пожалуй, одно из самых ярких школьных воспоминаний — это когда Фил у всех на виду промчал меня на дикой скорости по городу. — Джун покачала головой, как бы признавая свою давнюю глупость. — Я, конечно, дрожала от страха, но дело стоило того. Клянусь, целые две недели вся школа умирала от зависти.

— Да уж! У Беатрис Уинтерсон от ревности прямо на школьном собрании случилась настоящая истерика!

— Приятно вспомнить беззаботные годы. А где Филипп пропадал все это время? — спросила Джун. — Он ведь был очень умным парнем. И хотя часто валял дурака, выпускные экзамены сдал на отлично, получил стипендию в университете. Его отец, преподобный Август Бартон, умер, когда я училась на медсестру далеко от дома. С тех пор ничего о нем не слышала.