Чарльз словно вернулся в детство и превратился в мальчишку. У него от волнения даже вспотели ладони.

Да, нехорошо получилось…

— А где же ваша сестра? — вырвалось у него. Она подняла одну бровь.

— Думаю, на полпути к дому.

— Я заметил, что вы любите подкрадываться к людям, — произнес Чарльз, смело глядя ей в глаза, хотя поджилки у него тряслись. — Нравится слушать, что о вас говорят?

— Вообще-то я пришла в столовую, чтобы пообедать, — спокойно сказала она, — но вдруг услышала свое имя. Вы его очень громко произносили. Я не смогла совладать со своим любопытством.

— Но теперь-то вы десять раз подумаете, прежде чем подойти к столику, за которым вас обсуждают, верно?

— Почему же? Напротив, я всегда буду подходить. Потому что не терплю, когда обо мне болтают за моей спиной. Так поступают лишь трусливые людишки.

Джек заерзал на стуле. Неужели и эту фразу, которую он произнес пять минут назад, мисс Престон слышала? И если да, то чем ему это грозит?

— Мисс Престон, вы радоваться должны, что о вас вообще говорят, — заявил Чарльз.

Он ловил на себе восхищенные взгляды, которые решались кинуть на него сокурсники, а также видел улыбки, которые они прятали. Как бы ни боялись студенты Джулию Престон, никто не мог запретить им обсуждать ее и посмеиваться над ней. Чарльз чувствовал себя героем дня. Его подстегивало то, что ему-то ничто не угрожает. Даже если Джулия откажется подписывать бумажонку о том, что он прослушал курс ее лекций, мистер Дженкинс обо всем позаботится.

На сей раз Джулия проигнорировала его последнюю фразу. Вместо этого грозная преподавательница повернулась к Джеку.

— А вам, мистер Альбан, я бы посоветовала побольше заниматься историей и упражняться в ораторском искусстве, вы ведь и двух слов связать не можете, а не разминать язык в столовой, сплетничая о своих педагогах.