Они вошли в палату. Джерри сидел в кровати, обложенный подушками, и выглядел совсем неплохо. Разве что был немного бледен. По-видимому, от потери крови, решила Хани.

Как только они остались одни, глаза Веста сразу превратились в двух маленьких злых ос. Еще немного — и начнут жалить. Это заставило Хани вспомнить то, о чем она размышляла перед приходом сюда.

— Вы все-таки намерены подать на меня в суд?

— Молодец, Медок. Сразу к делу.

— Я не Медок. Меня зовут Хани.

— Как скажешь, Медок.

От досады руки Хани сами собой сжались в кулаки.

— Итак, что вы мне ответите?

Джерри молча рассматривал ее грудь. Это заставило Хани обхватить себя руками, чтобы хоть как-то отгородиться от его пристального взгляда. Ну почему этот несносный, твердолобый тип, который ее так раздражает, в то же время заставляет ее волноваться и трепетать? Хани кипела от злости. Почему она такая слабохарактерная?

— Возможно, я и не подам в суд, но только при одном условии, — тихо проговорил Джерри глухим хрипловатым голосом.

Хани сглотнула.

— И что же это за условие?

Нетрудно было догадаться. Разумом она ненавидела Джерри Веста, но тело имело собственное мнение. С ним творилось что-то непонятное: один только взгляд этих серых глаз приводил его в трепет.

— Я хочу, чтобы ты отдала мне Сократа.

Хани потребовалось несколько секунд, чтобы осознать смысл этих слов. Она широко распахнула глаза и недоуменно уставилась на него.

— Что?!

Он усмехнулся.

— А ты что подумала, Медок? Что я покушаюсь на твою добродетель?

Хани залилась краской, в горле встал ком, подступившие к глазам слезы душили ее, не давая вздохнуть. В эту минуту она готова была убить Джерри Веста. Никогда еще ярость не овладевала ею с такой силой.