Этот поцелуй вновь возродил с новой силой только что пережитые ощущения, и горячая волна радости затопила всю ее до самых кончиков пальцев. Где-то в низу живота Хани возник жар, медовой сладостью растекающийся по всему телу, разливающийся по жилам ко всем потаенным уголкам. Почувствовав, как вздрогнуло и напряглось в кольце ее рук тело мужчины, Хани вспыхнула от желания.

Внезапно, словно избавляясь от опутавших ее чар, Хани вырвалась из горячих объятий и, ошеломленная, в смятении уставилась в глаза Джерри. В их бездонных, потемневших глубинах бушевала буря страсти. Она сама прерывисто дышала. Пытаясь справиться с неловкостью и растерянностью, она пробормотала:

— Я должна приготовить что-нибудь на обед.

— Сначала помоги мне дойти до кровати, — попросил Джерри глухим, напряженным голосом, свидетельствующим о том, что возбуждение все еще не отпустило его. Видя, что она колеблется, он добавил: — Я больше не буду целовать тебя, обещаю.

Хани вздрогнула. Что принесет ей такое обещание — облегчение или разочарование? В глубине души она понимала, что быть в его объятиях так желанно и естественно для нее, как если бы эти руки уже много раз обнимали и ласкали ее, а дрогнувший голос и глубокий взгляд потемневших глаз говорили о желании.

Но, остановленная неведомым страхом, она вновь постаралась заглушить в себе чувственные порывы. Еще раньше, до этих невероятных поцелуев, прикосновения Джерри Веста были для нее настоящим испытанием, приводя в волнение и замешательство. Но сейчас жар, исходивший от него, опалял Хани, словно она приблизилась к раскаленному вулкану, вызывая в ней целую бурю ответных чувств, которые хотя и не проявляли себя в полной мере, но уже стремительно рвались наружу.

Хани взяла себя в руки, сделала глубокий вдох и, обхватив Джерри за пояс, повела к кровати.

— А как вам самому удалось пройти через всю комнату? — спросила она.

— Да как-то удалось. — Его дыхание касалось волос Хани. — А вот как ты, Медок, умудрилась заиметь сына, мне что-то не очень понятно. Нет, кое-что я, разумеется, понимаю, но не до конца. Правда, надо сказать, целовалась ты просто потрясно.