В дверях он столкнулся с женой. Ничего не подозревавшая Магда безмятежно улыбалась, и Керекешу показалось, что мягкий, ласковый свет ее карих глаз находится в чудовищном противоречии с жестокой действительностью.

— Добрый день! — тихо поздоровался Керекеш, едва сдерживая волнение.

— Что с тобой? — спросила Магда.

Керекеша всего передернуло.

— Где Жолт? — спросил он вместо ответа.

— В Тёрёкмезё, — сказала с удивлением Магда.

— Ты уверена, что он в Тёрёкмезё?

— Абсолютно. А где же еще? Ты же сам его отпустил.

— Войдем в квартиру. Зачем стоять здесь!

Магда устремила на мужа долгий, испытующий взгляд. Керекеш был бледен до синевы, и лицо его странно подергивалось.

— Что-то там внизу загорелось, сгорела какая-то ерунда… — сказала Магда.

— Кто знает, что там сгорело, — пробормотал Керекеш и вошел торопливо в ванную. — Почему ты дома? — наконец спросил он более спокойно.

Магда засмеялась.

— Мне позвонили, что горит дом.

— Хм! Звонил я.

— И забыл. Ну, неважно. Какие-то санки. Стена закоптилась. Сущие пустяки.

— Пустяки?

Он вышел из ванной, подошел к входной двери и прислушался к звукам на лестнице: шум голосов словно бы приближался…

Керекеш глубоко вздохнул, отвернулся и закурил; ему было стыдно, что страх перекрасил лицо его так, будто его покрыли густым слоем косметики.

Вдруг он схватился за голову:

— Тибор! Что сейчас делает Тибор?

— То же, что и всегда, — сказала Магда.

— А ты, как всегда, совершенно спокойна, — обиженно сказал Керекеш.

Магда промолчала, неслышно подошла к комнате Тибора, заглянула в дверь и кивнула: ну конечно, то же, что и всегда.

— Этот Тибор настоящее бедствие! — сказал Керекеш.

— А что он может с собой поделать?