— Входите, пожалуйста, — с усилием сказал Керекеш.

— Мое почтение, господин главный врач. Я, правда, не совсем одет… — сказал экс-почтальон, шагая по квартире. Затем он уселся и покосился на Керекеша, наливавшего в рюмки коньяк. — Несчастье, могу сказать, было предотвращено, — заявил он, когда рюмки стояли уже на столе.

— Прошу вас! — пригласил его Керекеш. — Много времени Уделить вам, правда, я не могу, так как должен вернуться в клинику. Ваше здоровье!

— Это я принимаю, потому как вполне заслужил. Ваше здоровье! — сказал почтальон и осушил рюмку залпом. — Если б не я, дом бы сгорел…

— Мы страшно вам благодарны, господин Липтак! — нетерпеливо прервал его Керекеш. — Вы, я видел, сопровождали милицию. Что-нибудь уже выяснилось?

— Я, извиняюсь, запах дыма почуял еще там, внутри. И так спокойно подумал: жгут, мол, фитиль. Дым-то шел снизу, вам понятно? Из дымохода-то дым идти не мог, дымоход-то на крыше, вы понимаете?

— Понимаю, — сказал Керекеш.

— Вот тут меня это забеспокоило, крепко, скажу вам, забеспокоило.

— Что именно? — спросил Керекеш.

— А то, что с утра жгут фитиль.

— Но ведь горел не фитиль.

— А кто его знал, что там горит, господин главный врач! Это я уж после узнал, а тогда крепко забеспокоился…

— Скажите, господин Липтак, ищейка что-нибудь обнаружила?

— Так ведь тогда она где была, извиняюсь, ищейка? Не было ищейки. Был я один. И, само собой, без промедления спустился вниз поглядеть…

— Дым шел из подвала, это мы знаем! — так же нетерпеливо сказал Керекеш.

— Ах, господин Липтак, нам очень хочется знать, кто мог это сделать. Возможно, кто-нибудь из жильцов забыл зажженную свечу… — вмешалась в разговор мужчин Магда, заметив, что Керекеш совсем теряет терпение и лоб его покрывается красными пятнами.