Кадир нахмурился. Если незнакомка узнает, кто он, тогда, возможно, ему придется отвечать за свой поступок перед отцом. Нечего сказать, приятная перспектива. Как он мог попасть в такую ситуацию? И с кем? С женщиной, обладающей качествами прямо противоположными тем, что он хотел видеть в своей спутнице.

Хорошо, что у него хватило ума позаботиться о мерах предосторожности, в противном случае… О том, что могло бы произойти в противном случае, ему и думать не хотелось. Как такое вообще стало возможным? На нем лежит ответственность не только перед собой, но и перед женщиной, на которой он собирался жениться. Кадир выругался, заставляя умолкнуть свой внутренний голос.

Он начинал жалеть, что вообще приехал в Венецию. Но его мать так любила этот город…

Его губы сжались в тонкую линию. Ему казалось, что он знал свою мать. Он думал, что между ними существовало особое взаимопонимание, но он обманывал себя в этом так же, как и она обманывала его. Меньше всего в эти последние дни, когда она окончательно уступила смертельной болезни, он ожидал услышать, что он вовсе не был сыном своего отца, а появился в результате ее добрачной связи со знатным европейцем. И этим европейцем оказался не кто иной, как король Нироли, глава богатейшей в Европе королевской фамилии.

Кадир превратил миллионное наследство, доставшееся ему от деда, в миллиардное — исключительно благодаря собственным финансовым и экономическим способностям. Нет, ему не нужно было ни богатство короля Джорджио, ни его титул. Все, чего он хотел, — это выяснить, будет ли он чувствовать себя более комфортно в том образе, который неожиданно явила откровенность его матери, чем в том, в котором он пребывал до сих пор.

А если нет? Если он будет таким же чужим в Нироли, каким ощущал себя, будучи шейхом Хадии? Тогда ему придется просто смириться.