Грант игриво прикрыл своей ладонью ее руку.

— Коль весь следующий день вы намерены тенью следовать за мной, зовите меня Грантом.

Совершенно спокойно Шайен высвободила руку. На ее лице все так же играла улыбка.

— Хорошо. Два дня я буду звать вас Грантом.

Он помнил, что таков был уговор. Однако надеялся, что она согласится и на меньший срок.

— Два дня?

Выражение напускной наивности не обескуражило ее. Она догадалась о его намерениях. Благородство не позволяло ему уклониться от условий уговора как-то иначе.

— Таков ваш уговор со Стэном.

И все в результате дружеской игры в покер — одного из тех немногих развлечений, что он изредка позволял себе. Когда играли последнюю партию, Стэн сделался непреклонен и соглашался принять за ставку только интервью с ним — против он ставил весь свой выигрыш. Грант полагал, что это всего лишь шутка, даже тогда, когда Стэн побил своими картами его «полный дом». Но нет, тот подловил его всерьез.

Грант тихо рассмеялся:

— Говорил же я себе: никогда, не имея при себе чековой книжки, не садись играть в покер.

От его смеха у нее по коже пробежали мурашки. Хорошо бы заснять все это на пленку. Журнал разошелся бы в мгновение ока.

— Стэн заявил, будто это интервью он выиграл у вас в карты, но я так и не смогла поверить ему. Вы не похожи на игрока.

Ему понравилось, что его, оказывается, не так-то легко раскусить. Больше всего на свете Гранта раздражало, когда ему вменялся определенный стиль поведения. Именно нежелание соответствовать общепринятому о нем мнению и стало настоящей причиной его согласия дать интервью.

— Покер успокаивает меня. Последняя игра — исключение, — он ослепительно улыбнулся.

«Другого слова-то и не подберешь, — подумала Шайен. — Ослепительно. Ослепительный блеск». Ей следовало бы прихватить с собой солнечные очки.