— Знаешь, кажется, я наломала дров на работе, — призналась она.

— Вполне допускаю, — кивнул Майкл, — но разве ты не перенесла вчера сильный стресс?

— Это ты к чему?

— К тому, что ты не должна слишком уж сильно укорять себя.

— Меня просто взбесило все происходящее, — устало произнесла Робин.

— Понимаю.

— Эти бесконечные придирки… а главное — почему?

— Робин, люди не всегда бывают в состоянии оценить свои поступки и свое поведение.

— Да. Но если при этом они тесно работают вместе с другими людьми? Почему они устраивают из корпорации площадку для самоутверждения?

— Значит, дело в поведении главы секретариата?

Робин поморщилась:

— Я бы не стала так громко именовать ее… Если бы Кортни узнала об этом, то непременно зазналась бы. Да чем она руководит? Большую часть дня ее шефа нет на месте — он в разъездах и на конференциях. Кортни составляет для него отчеты из записочек — кто, когда и зачем звонил. Варит для него кофе. А большую часть времени красит ногти, сплетничает с одними сотрудниками о других сотрудниках и жует шоколад.

— И руководит тобой, — с хитрым видом напомнил Майкл.

— Мной не нужно руководить, — сердито сказала Робин, — я все делаю в срок и слежу за собой сама.

— Давай посмотрим на все это с другой стороны, — предложил Майкл, — если бы тебе по-настоящему нравилась эта работа, ты закрывала бы глаза на поведение Кортни. В крайнем случае, считала бы его неизбежным злом.

— Неизбежным злом?..

— Робин, как долго ты работаешь на этой работе?

— Ну, — она нахмурилась, — кажется, уже больше года… Да, больше, это точно.

— Кортни всегда себя так вела? И директор делал замечания?

— Шеф… ну, обычно он меня скорее не замечал. Я была для него чем-то вроде мебели. Как стойка, за которой я сижу и регистрирую посетителей.