— У него могло быть просто плохое настроение, неудачно прошли переговоры, или живот разболелся от испорченного ланча. И сорвался он скорее не на тебя, а на свое плохое настроение. Робин, он ведь не увольнял тебя?

— Мм… Пожалуй, нет.

— Вот видишь.

— Но Кортни обещала ему нажаловаться на меня. Что я делаю какие-то вещи, которых на самом деле нет. Которые на самом деле лишь плод ее воображения.

— Возможно, она искренне верит, будто наставляет тебя на путь истинный.

— Мне-то какое дело? — сердито произнесла Робин.

— Я лишь хочу обратить твое внимание на твою собственную реакцию.

— Прости?

— Что ты почувствовала, когда тебе сделали замечание за то, что ты пьешь кофе на рабочем месте?

— Я поняла, что не хочу, чтобы меня лишали хотя бы маленького глотка свободы.

— Значит, свою работу ты считаешь рутиной? И лишь выходы на ланч приносят тебе облегчение?

— Разве? — с изумлением произнесла Робин.

— Робин, милая, тебе виднее. Твои тальятелле…

Робин вонзила в макароны нож и вилку, чтобы ловчее отправлять их в рот по маленьким кусочкам.

В другой ситуации она обязательно бы обратила внимание, что Майкл назвал ее «милой». Это было скорее несвойственно ему. Но она была слишком голодной, слишком уставшей. Она запуталась в происходящем. За такой короткий срок случилось так много неприятных событий…

— Замечания старшего секретаря неприятны, но смертельны. При этом заметь, ход твоих мыслей не был таким: я работаю среди замечательных людей, мне удобно добираться до офиса, я получаю неплохую зарплату, я расту профессионально, и отдельные злые нападки маленькой задаваки не смогут отбить у меня охоту работать здесь.

— Вполне возможно, — согласилась Робин. — Значит, ты считаешь, что я была не права? Но что, если Кортни решила по какой-то причине выжить меня? Желание очернить меня в глазах шефа. Требование справки от врача…