— Что верно, то верно. История долгая. Вы могли явиться с ней и раньше, не правда ли? Только, нравится вам или нет, меня ваша история не волнует. Почему вы явились именно сегодня? Вот в чем вопрос!

— Знаете, что я вам скажу, Патрик Корнби, — бросила Брайди, покраснев от охватившего ее гнева. Грудь ее вздымалась и опускалась под мокрым свитером. — Вы мне не нравитесь!

— А с какой стати я должен вам нравиться. К тому же меня обычно зовут Падди.

— Ах да, — язвительным голосом подхватила Брайди. — Мы уже на «ты» и зовем друг друга уменьшительными именами. С какой стати такая фамильярность?

— Ну что ж, теперь я хотя бы знаю, откуда у моей дочери такой вспыльчивый характер. И рыжие волосы.

— У меня не рыжие волосы, — ребячливо фыркнула Брайди. — Они темно-красные. Что не одно и то же. Зарубите себе на носу. — Буря в ее груди немного успокоилась. Она исподлобья поглядела на сидящего рядом с ней человека. — Вы это нарочно, я знаю, потому что не хотите мне говорить о ней. Так ведь, мистер Корнби?

— Ничего я вам не собираюсь говорить, — резко ответил он. — Но вот в вас я кое-что понял: вы можете и мертвого достать. А хотите знать, что еще я открыл за последние минуты? Она будет красавица, моя дочь. Она будет потрясающе красива.

Брайди не так легко было ошеломить, но она буквально лишилась дара речи и, к своему стыду, почувствовала, как лицо заливает краска. Ей комплимент — а как прикажете понимать его слова? — понравился. Очень понравился.

Падди с силой треснул кулаком по рулевому колесу.

— Ушам своим не верю! Это я такое выдал?!

Дар речи вернулся к Брайди.

— Вашей жене это особенно понравилось бы, — съязвила она и постаралась тут же выкинуть из головы и его жену, и его профиль, от которого трудно отвести глаза. Нос у него был с горбинкой, а подбородок под стать носу: четко очерченный, надменный и… очень мужественный. И сексуальный.