Никто больше словом не обмолвился, будто ничего не было, а беременность и роды мне пригрезились. Это было ужасно. Я дождалась, когда более или менее пришла в себя, собрала вещички — и в окно. Это был цокольный этаж. — Она бросила взгляд на Падди. — Раза два-три я писала матери на Рождество и день рождения. Но она ни разу не ответила, и мы больше не виделись. Бумаги с вашей фамилией я нашла в сейфе, когда приехала выслушать завещание. Конец истории.

— Все это прямо из какого-то средневековья, — бросил Падди.

— То есть вы мне не верите.

— Я ничего такого не говорил.

— Вы так думаете.

— Но согласитесь, это что-то невероятное.

— Вы думаете, я выдумала всю эту историю в духе готических романов, чтобы прикрыть стыд за то, что бросила ребенка?

— Да с чего вы взяли, черт побери! Я и сам не знаю, что думать.

Брайди почувствовала страшную усталость.

— А вообще-то все это гроша ломаного не стоит. Факт остается фактом: Крис ваша приемная дочь, ваша жена умерла, и в интересах Крис мне нужно держаться от вас подальше, так ведь?

— Все дело в том, — сухо заметил Падди, — что я вовсе не хочу, чтобы вы держались подальше. От меня. Несмотря на Крис. Несмотря на здравый смысл, логику и элементарный инстинкт самосохранения. Вы мне можете это объяснить, а? Или это следующая сцена из готических романов?

Брайди скрестила руки на груди.

— Не понимаю, что…

— Не понимаете, Брайди? Давайте, давайте, говорите.

— Нет, не понимаю, — бросила она, с вызовом посмотрев на него.

— Ну так давайте я вам покажу.

Падди сделал шаг. Глаза его загадочно блестели. Он взял ее за плечи и склонился к ней. Волна с шумом ударилась о камни. Начинается прилив, мелькнуло в голове у Брайди, и тут она почувствовала прикосновение его губ.

Пальцы его крепче сжали ее плечи. Дрожь пробежала по ее телу. Характер поцелуя вдруг изменился: из требовательного он стал просящим. Пальцы поднялись к шее и начали ее осторожно поглаживать, а затем принялись ерошить ей волосы. Брайди прикрыла веки, и сквозь них чувствовала розовый свет солнца.