Дочь пыталась несколько раз поговорить с ним, но всякий раз словно наталкивалась на стену. Она стала приезжать все реже.

Когда-то прекрасные отношения трансформировались в редкие телефонные разговоры. Говорили в основном о делах — Мелисса продолжала работать на отца, — и лишь изредка перекидывались ни к чему не обязывающими вежливыми фразами:

— Как ты?

— Нормально. А ты как?

Вот, собственно, и все… Мелисса смахнула рукой непрошеную слезу. Она уже достаточно наплакалась, лежа в своей комнате. Подушка промокла от слез — раньше молодая женщина думала, что так пишут в книгах для красного словца. Оказалось, это действительно возможно…

Она лежала на кровати, подтянув колени к подбородку и уставившись в стену. Там в рамке висела старая фотография — мамина. Мелисса почти ее не помнила. Та умерла, когда дочери исполнилось два года. И отец избегал разговоров о жене. Мелисса всегда думала, что он не хочет рассказывать о ней, потому что воспоминания больно ранят его душу. Ведь он ее очень любил. Даже так и не женился больше никогда, хотя претенденток на руку и сердце богатого вдовца, надо полагать, было предостаточно.

Мелисса была совсем не похожа на маму и очень жалела об этом. Та была яркой женщиной, рыжеволосой и зеленоглазой. Подстать отцу — высокому и видному. А дочь, по всей видимости, “удалась” в каких-нибудь далеких предков, иначе чем еще объяснить светлые волосы и карие глаза…

Она подумала, что сейчас ей очень не достает материнской поддержки. Так хотелось поделиться с кем-нибудь своей бедой. А вечером наверняка состоится неприятный разговор с отцом. Он скажет, что ничего другого и не ожидал от этого актеришки… Вот мама, будь она жива, наверняка бы выслушала всю историю от начала и до конца, погладила бы дочь по волосам и успокоила, сказав, что все образуется…