Однако Симоне потребовался еще один жизненный урок — жестокий урок, — чтобы понять, насколько была права ее мать. Побывав замужем за Харпером Макмилланом, она смогла убедиться в том, что в конце концов мужчины уходят, каковы бы ни были их цели и интересы. Все это рано или поздно оказывается для них важнее, чем женщина. Джозефина говорила, что пытаться здесь что-либо менять бесполезно — это у мужчин в крови. Во всяком случае, как бы то ни было, урок оказался слишком жестоким, и у Симоны не было ни малейшего желания входить в одну и ту же реку дважды.

Она сложила письмо и спрятала его в ящик стола, решив не говорить о нем Джозефине. У нее и без того по горло хватало проблем.

Подумав о своей матери, Симона решила, что надо бы ей позвонить. Она обещала сделать это, как только прибудет в Лондон. А Джозефина не любила ждать. Симона потянулась к телефону.

«Харродс», один из главных магазинов Лондона, высотой в пять этажей и площадью в четырнадцать акров, был переполнен. Стоял июль, самый пик сезона, и туристы все как один были одержимы идеей если не купить, то хотя бы посмотреть все, что только можно. Блюделл уже готов был растеряться в этой суете, но тут к ним подошел услужливый продавец и сразу же проводил в отдел мужской одежды, который, как ни странно, был совершенно свободен. Драйзер, как оказалось, заранее позвонил в магазин, оповестив об их прибытии.

Симона начала что-то говорить продавцу, и маленький подвижный человечек лет пятидесяти в безупречно накрахмаленной рубашке и с такими же безупречными манерами что-то очень быстро записывал в блокнот. Только когда Симона замолчала, он повернулся к Блю.

— Хорошо, мисс Дукет, я думаю, смокинг джентльмену не очень пойдет. Лучше обычный строгий пиджак.

Блю готов уже был согласиться с продавцом, но тот опять повернулся к Симоне — решающим для него было явно мнение дамы, а не мнение мужчины. Она кивнула.

— Сюда, пожалуйста, сэр, — человек наконец заговорил с Блю.