Блю молчал, глядя, как она аккуратно промокает губы салфеткой. Ее губы были бледно-розовыми, почти такого же цвета, как креветка, которую она только что съела. А фарфоровые тарелки и блеск столового серебра делали их привлекательными, даже притягивающими.

Блю поймал себя на том, что слишком пристально рассматривает ее.

— Мистер Блюделл?

Голос мисс Дукет заставил его вернуться в реальность.

— Мы когда-то работали вместе, — нехотя произнес он. Если она до сих пор еще не знала всей истории Нолана, то он не собирался ее просвещать.

Симона изучающе посмотрела на него:

— И, надо думать, жили вместе?

— Д-да, — произнес он, отлично понимая, что конкретно она имела в виду.

Она кивнула и потянулась к папке, лежавшей у нее под рукой.

Достав из нее несколько листков, она протянула их Блю.

— Это наш распорядок, мистер Блюделл. Я хотела бы, чтобы вы с ним ознакомились. Кроме встреч с Гасом Хэлламом относительно покупки «Хэллам порклейн», наш распорядок включает встречи с общественностью, с нашими старыми партнерами…

— Блю, — поправил он ее, беря бумагу из ее рук.

— Простите?

— Зовите меня Блю.

Она удивленно посмотрела на него, по-видимому, прикидывая, стоит ли его так называть.

— Просто в детстве меня все дразнили «крошка Томми Блюбелл», — пояснил он.

— Понимаю. — В ее глазах мелькнуло сочувствие. И в самом деле, угораздило же родителям дать своему отпрыску имя, почти совпадающее с именем героя известной детской песенки. Неудивительно, что в детстве одноклассники, должно быть, проходу ему не давали. — Блю — это коротко и ясно, — произнесла вслух Симона.

— Угу. — Блю попробовал изобразить улыбку, но вышло слишком натянуто, и он углубился в бумаги.

Программа была весьма жесткой и насыщенной — деловые встречи днем, светские рауты вечером, на большинстве из которых он должен был присутствовать. Мысленно выругавшись, Блю продолжал читать. Программа включала в себя много разных имен, но чаще всего повторялось имя Гаса Хэллама.