На последнем листе была какая-то запись от руки, которую Блю не смог разобрать.

— Как это читается? — Он протянул листок Симоне. — Браджес?

— Брюгге, — произнесла она, вытягивая губы в трубочку. — Это в Бельгии.

Блю понравилось, как вытянулись ее губы, произнося иностранное слово, и ему захотелось, чтобы она повторила его снова.

— Впрочем, это не важно, — продолжила она. — Мы отменили эту встречу. — Она отвела взгляд, и Блю впервые почувствовал, что ей явно почему-то неловко.

— Слава Богу, — ухмыльнулся он, — что хоть одна встреча отменяется. Нолан меня дезинформировал. По его словам, вся эта канитель займет две недели, а по вашим бумагам выходит, что три. Я договаривался на две, так что две, и ни днем больше! — Он хлопнул бумагами по столу.

Она отложила вилку, вытерла пальцы салфеткой и посмотрела на него:

— Бедняга Нолан. Он так любил свою работу…

Блю почувствовал, как от удивления раскрылись его глаза, и он с довольно глупым видом смотрит на свою собеседницу.

— Ничего не понимаю! Уж не хотите ли вы сказать, что собираетесь уволить Нолана? Не верю! Старина Нолан был вашей правой рукой столько лет, и вдруг… И за что? — Он снова хлопнул бумагами по столу.

Она смерила его ледяным взглядом.

— На данный момент вы замещаете Нолана. Любая ваша промашка — и уволен будет он. — Она снова взяла вилку. Руки ее слегка дрожали. — Надеюсь, понятно?

Блю откинулся в кресле. Трудно было поверить, что в этом маленьком, хрупком теле скрывается железное сердце. Одно было ясно — скучать эти две недели ему не придется. Вот только стоит ли дело того, чтобы ради него рисковать упустить Лунный остров?

Он снял очки и слегка наклонился вперед.