— Конечно, мы взрослые, по-настоящему влюбленные…

— Ох, у нас больше нет времени на игру в слова! — Она вскочила с садовой скамейки. — Поедем, иначе опоздаем. Наш сын прилетает через час двадцать.

— Мы успеем. — Он взял ее за руку. — Погоди, я хотел тебя спросить… Я хотел задать тебе последний вопрос: скажи мне, теперь ты точно знаешь, чего хочешь?

В ожидании ответа он пристально вглядывался в ее лицо.

— Да.

Мужчина улыбнулся, он ничего не мог с собой поделать: даже сейчас, через два десятка лет, он видел перед собой лицо влюбленной в него девочки.

— Так скажи мне.

— Я хочу… тебя.

Он рассмеялся. Он знал, что это так, но не был уверен, что она признается.

— Видишь, я прав. Ты на самом деле похожа на парижскую осень. Жаркую, как лето.

— Принимаю твою лесть. Она меня утешает. Ты помнишь, сколько мне исполнилось вчера?

— Я помню, что мы открыли коллекционное каберне, которому ты годишься в правнучки. Поэтому я начинаю думать, что ошибся в твоем возрасте.

— Неужели?

— Да. — Помолчав, он добавил: — Ты похожа не на парижское лето, а на парижскую весну.

— А тебе правда не жаль, что я выпросила у тебя в подарок твою лучшую трубку? — неожиданно спросила она.

— Ну, если честно… Немножко жаль. Но ты заслужила этот символ мужской чести. Я это признаю.

— Не горюй, иногда я буду давать ее тебе покурить.

— Но не давай мне больше прикурить!

— Обещаю! — И она весело засмеялась. — Если ты не дашь мне повода!

— Ни за что и никогда. Обещаю.

Глава первая

Ничего ты не получишь!

Подумать только, и этот тип ведет себя в точности, как все мужчины. Рамона Сталлер глубоко вздохнула, ее губы разъехались сами собой, хотя она вовсе не собиралась улыбаться. Нельзя сказать, что пристальный взгляд блестящих глаз шоколадного цвета, горящих вожделением, испугал ее. Она не раз и не два видела подобный взгляд — откровенно мужской, который можно истолковать безошибочно: «Я хочу!»