— Не сомневаюсь в этом, но зачем мне роман с мужчиной, которого я, вернувшись в Лондон, больше никогда не увижу?

Бланш подняла обе руки.

— Ладно-ладно, молчу.

— Пойду переоденусь, а то от меня несет, как от взмыленной лошади.

На следующее утро Эйлин пришла к конюшне немного раньше назначенного времени. После вчерашних занятий у нее так болели мышцы, что она не представляла, как снова сядет на лошадь. К тому же она плохо спала из-за этой ноющей боли. Но что-то тянуло ее к конюшне, и это было явно не желание научиться ездить верхом.

Она застала Шона за работой — он чистил Красса. Эйлин обратила внимание, как под рубашкой перекатываются упругие мышцы его спины, а солнце золотит темные, почти черные волосы. Ее взгляд переместился на джинсы, плотно облегающие нижнюю часть его тела. Эйлин почувствовала, как вспыхнуло ее лицо, когда Шон оглянулся через плечо и перехватил ее взгляд. Между ними пролетела та же искра, что и вчера, когда их взгляды встретились.

— Сегодня вы рано, — заметил он. — Идите сюда, посмотрите, как это делается.

Шон стал объяснять, как надо ухаживать за лошадью, показывал, как вычищать грязь и навоз, застрявшие в копытах. Когда Эйлин, трясясь от страха, обработала одно копыто Красса, Шон удовлетворенно кивнул.

— Теперь я покажу вам, как седлать лошадь. Не возражаете?

— Нет, конечно.

Услышав обиду в ее голосе, Шон сказал с улыбкой:

— Это не смертельно.

— Я думала, что обучение верховой езде подразумевает верховую езду, и ничего другого, — сказала Эйлин.

Шон пожал плечами.

— Если вам нужно только это, я буду учить вас только этому.

Эйлин не хотела, чтобы он счел ее капризной, высокомерной городской девицей, которая боится запачкать свои нежные ручки.

— Нет, я хочу научиться всему, — сказала она, мило улыбнувшись.

Это не соответствовало действительности, зато в награду Эйлин получила еще одну неотразимую улыбку Шона.