— Без Санта-Клауса?

— Никто никогда не будет особо заботиться об этих детях, Джон. Поэтому я старательно внушаю им, что всего хорошего в жизни им придется добиваться самостоятельно.

— Так же, как и вам?

Келли внутренне напряглась. Но если Джон и понял, что пробил брешь в ее до этого непроницаемой броне, то сделал вид, что ничего не заметил, и погладил ее по плечу успокаивающим ласковым движением.

— Да, примерно так же, — сказала она наконец.

— Вы ведь знаете: каждая девочка составляет список рождественских пожеланий.

— Если бы Санта-Клаус действительно существовал, в их чулки все равно не попало бы ничего, кроме угля.

— Неправда, они хорошие дети.

Келли немного оттаяла, но не хотела, чтобы Джон это заметил. Девочки из «Надежды» и в самом деле были хорошими детьми. По крайней мере, именно такими Келли старалась воспитать их, в этом заключался смысл ее существования. Хорошо, что Джон понял это. Но она не собиралась откровенничать с ним.

— Можете думать и так, — снизошла она. — Хотя я уверена: если бы одна из них приставила ружье к вашей голове, вы бы сказали, что ружье подходит к ее глазам.

— Это всего лишь дети, которые составляют списки рождественских пожеланий, — повторил он.

— Вам не следует беспокоиться. У нас существует определенная система поощрения: те, кто того заслуживают, получат дополнительные деньга, чтобы купить себе что-нибудь особенное. Хорошие они или нет, персонал проследит за тем, чтобы все девочки получили рождественские подарки.

— Но какие? Носки, нижнее белье, спортивный свитер?

— Мы живем не во времена Оливера Твиста. Об этих детях заботятся. О них заботится каждый, кто работает в этом доме. И попечители.