Его тонкие губы тронула усмешка.

— Как трогательно: любящая дочь бросается на защиту кристально честного отца.

— Да, кристально честного! Не знаю, что за безумные мысли бродят в твоем извращенном мозгу, но предполагать, что он, как и я, способен на такое — просто смешно.

— Разве? Но ты идеально подготовлена для подобной роли. Выросла в мире стекольного производства, такая юная, наивная. — Он улыбнулся, но в его улыбке было нечто зловещее. — Я часто задавал себе вопрос: не было ли твое бурное возмущение в саду частью продуманного плана. Сейчас я понимаю, что ошибался, по крайней мере, в этом. Твоя сексуальность была еще не разбужена тогда, дремлет она и сейчас. Несмотря на героические усилия, которые наверняка прилагает твой женишок…

Ее зеленые глаза гневно сверкнули.

— Ты ничего не знаешь о Джеймсе, хотя бы его оставь в покое.

— С удовольствием.

И тут, несмотря на смятение, в котором она находилась, ее осенило:

— Так, значит, твоя вендетта… — Он нахмурился, и она поспешно закончила: — …не имеет никакого отношения к тому, что случилось в саду?

Его изумление казалось искренним.

— Лорина, ты себе льстишь. Неужели ты и впрямь веришь, что я способен потратить четыре года жизни на месть за такой пустяк? Уверяю тебя, — явно забавляясь, добавил он, — все было забыто через час.

— Но почему ты решил, что эскизы взяла я?

— Вскоре после того, как ты вернулась домой, мои вазы — с незначительными изменениями — появились под маркой «Пэджета».

Лори глубоко дышала. Она ненавидела этого человека всеми фибрами души, но надо было как-то объясниться с ним.

— Постой, Алекс, но я привезла домой только те эскизы, который ты сам отдал мне…

— Плюс еще несколько.

— Нет! — в отчаянии она ударила кулаком по ладони. — Уезжая в колледж, я оставила их здесь. Действительно, отец был настолько восхищен ими, что захотел кое-что использовать в новых сериях нашей продукции, но лишь после того, как я убедила его, что ты отдал мне совсем ненужный вам материал.