Но он лишь печально покачал головой.

— Знаешь, дорогая, а время не пошло тебе на пользу. По крайней мере, — он дерзко оглядел ее с головы до ног, словно сняв с нее взглядом бирюзовое льняное платье и оставив ее обнаженной, — в том, что касается твоих манер.

— Между прочим, ты находишься в кабинете моего отца и это — его кресло.

— Неужели? — Алекс демонстративно плюхнулся обратно.

От бессильной ярости у Лори на глазах навернулись слезы.

— Убирайся из этого кресла — и из этой комнаты! Ты… ты еще не хозяин «Пэджет Кристал»!

— Нет, — с готовностью отозвался он. Приподняв манжет рубашки, бросил взгляд на изящные золотые часы. — До этого упоительного мгновения осталось всего лишь сорок минут.

Лори с ненавистью смотрела на него.

Раздался осторожный стук в дверь, и прежде чем она успела отреагировать, он ответил:

— Войдите.

Дверь растворилась, на пороге появилась миссис Джонсон, порозовевшая от смущения, прижимая к себе пачку компьютерных распечаток.

— Вот то, что вы просили, мистер Барези. А, здравствуй, Лори, я и не знала, что ты здесь.

У Лори перехватило дыхание. Двадцать лет секретарша верой и правдой служила отцу — и уже переметнулась в стан врага. Взгляды их встретились, и щеки миссис Джонсон из розовых превратились в бордовые. Кладя бумаги на стол, — Алекс что-то пробурчал себе под нос в качестве благодарности, — она обратила на Лори взгляд, полный немой мольбы.

— Ничего, миссис Джонсон. — Лори коснулась ее руки. — Я все понимаю. — «Понимаю слишком хорошо», — с горечью подумала она. Когда требования Алекса Барези не исполнялись, мало нашлось бы людей, способных противостоять его гневу.

Когда дверь за миссис Джонсон затворилась, Лори снова резко обернулась к Алексу, но он, углубившись в бумаги, водил длинным пальцем по колонкам цифр и все более хмурился. Она шагнула поближе, чтобы заглянуть через его плечо в документы, и задохнулась от негодования: