Она кивнула.

— Именно. Почему бы тебе не заняться какими-нибудь денежными манипуляциями или еще чем? Предоставь ресторан мне.

— Денежными манипуляциями?

— Ну, я не сильна в экономике.

— Ты предлагаешь, чтобы я отправлялся делать деньги, а ты останешься здесь и будешь их тратить?

— Ты ухватил самую суть, — проворковала она, подавшись вперед. Затем улыбнулась, и ее зеленые глаза засияли в мерцающем свете свечей. Глаза сияли, губы казались мягкими, а щеки покрывал нежный румянец.

В сотый раз за этот вечер он был очарован ее красотой.

— Мы могли бы вступить в симбиозные отношения, — с энтузиазмом предложила она.

Стрела желания пронзила его.

— Ты снова подаешь мне удобную лазейку на серебряном блюде.

— Симбиозный означает взаимовыгодный. — Она самодовольно улыбнулась.

— Я знаю. — Он мог бы придумать очень много взаимовыгодных вещей, которые хотел бы сделать с ней прямо сейчас.

Его пиджак распахнулся, открывая ее фиолетовое платье. Край лифа чуть сполз и, казалось, еле удерживался на груди.

Его мысли то и дело сворачивали в опасном направлении, и он, кажется, был бессилен их остановить. Ему захотелось крепко обнять ее. Он крепче сжал ножку бокала.

— Ковер за потолочную лепнину, — сказал он, чтобы отвлечься. Он знал, что продешевил, но это первое, что пришло ему в голову.

— Правда? — переспросила она, выпрямившись, явно удивленная щедростью предложения. От резкого движения платье натянулось, и он мог бы поклясться, что заметил краешек розового соска.

Дерек сделал большой глоток вина.

— Да.

— Подлинный «сафавид» ручной работы?

— Точно.

Кэндис вздохнула, еще больше натягивая платье.

— Ты не пожалеешь.

Он уже жалел. Большинство его клиентов не отличат «сафавид» от нейлонового «бербера». Лучшее, на что он мог надеяться, это на увеличение числа завсегдатаев за счет «коврофилов». Возможно, они закажут пару лишних стаканчиков, пока будут ползать на коленках и щупать импортное волокно.