Но затем ее губы неожиданно раскрылись, и он вкусил сладость ее рта — короткий взрыв амброзии, который воспламенил его кровь, и жидкое пламя растеклось по чреслам.

Он прижал ее к своим бедрам и зарылся пальцами в волосы.

Он перешел прямо к поцелую номер два, или, может, это все еще был первый? Следует ли считать перерыв на вдох? Их губы почти не расставались.

Он скользнул ладонью под одежду — теплый кокон шелкового платья и подкладки. Как бы ему хотелось заползти следом. Когда его рука легонько прошлась по изгибу ягодиц, он вспомнил об отсутствующих трусиках. Его возбуждение подскочило еще на градус.

Когда же ее руки пробно коснулись его плеч, огни города у него в глазах слились в сплошное лазерное шоу. Тело напряглось и затвердело. Ладонь на пояснице конвульсивно дернулась, прижимая мягкий живот к его твердыне.

Она не сопротивлялась. Она таяла. Ее губы раскрылись еще больше, и он скользнул языком внутрь. Она издала горлом какой-то звук, еще сильнее распаляя его.

В его теле не осталось кислорода. Комната затуманилась и поплыла, и он почувствовал, как какая-то часть его мозга, воспринимающая внешний мир, отключилась. Ничего больше не существовало, кроме вкуса, запаха. Мягкости Кэнди. Он целовал ее все крепче и настойчивее, прогибая спину девушки назад.

Руки на его плечах сжались. Все эти недели, месяцы словесных стычек, нащупывания границ, интеллектуальной прелюдии… Он не представлял, как мог до сих ни разу не поцеловать ее.

Свет свечей задрожал. Запах тающего воска смешался с ароматом ее духов. Звук ударов собственного сердца ревел в ушах. А он все никак не мог насытиться ею. И прижимался все крепче.

Кончики ее пальцев легонько пробежали по его затылку. Она наклонила голову в сторону, глухо простонав его имя.