Он повернул ключ в замке зажигания, заводя мотор.

— Некоторые называют это настороженным умом.

— А некоторые — хищностью.

Дерек выехал на улицу.

— Так мы же в джунглях, детка.

Кэндис рассмеялась, и звук ее смеха ударил его прямо в солнечное сплетение.

— На Бланшар налево, — сказала она.

Потребовалось всего десять минут, чтобы доехать до дома ее родителей, но это были долгие десять минут. Они жили в большом старом кирпичном доме, в стороне от дороги, за живой изгородью из кедров, в престижном районе.

Он свернул на извилистую подъездную дорожку.

— Значит, здесь ты росла?

Она состроила гримасу.

— Здесь.

Дерек вскинул брови.

— Бедная богатенькая девочка?

— Перестань, Дерек. Ты же знаешь, деньги — это не самое главное в жизни.

— Ты шутишь? Конечно же, главное. Деньги дают тебе свободу, возможности, выбор.

— Ты хочешь сказать, что без денег ты бы был несчастен?

— Нет. Но если бы у меня не было денег, я бы тратил кучу времени на то, чтобы они были.

— У тебя есть деньги, и ты все равно тратишь все свое время на то, чтобы их заработать.

Дерек усмехнулся, остановившись перед домом.

— Это чтобы иметь больше.

Они одновременно открыли свои дверцы, и Дерек нагнал ее на широкой бетонной лестнице.

— А тебе не кажется, что это смахивает на жадность? — спросила она.

— Ни капельки. Я был бы жадным, если б копил деньги и тратил их только на себя. Я же этого не делаю. Я открываю компании, создаю рабочие места… нанимаю декораторов.

— Нечестный удар.

— Иметь деньги не грех.

Она оглянулась на его «порше».

— Для филантропа у тебя очень дорогие игрушки.

Он улыбнулся. Ну да. Он не идеален. Еще он любит дорогое вино.

— Грешен, каюсь.

Она взялась за ручку двойной арочной двери.