— Это из-за того, что ты целовала меня?

— Как ты догадлив.

Он был впечатлен, потрясен, изумлен. Он до сих пор умирает от желания к ней.

— Это были всего лишь поцелуи, — проговорил он.

— Совершенно верно.

— Нельзя срывать мультимиллионные договоры из-за поцелуев.

Она снова откинула с лица мокрые волосы, взирая на него сквозь проливной дождь, — нежная, сексуальная, ранимая. Ее голос звучал не громче шепота среди грозы.

— Конечно, нет.

Время замедлило свой бег, пока они смотрели в глаза друг другу. Он помнил до мельчайших деталей, как обнимал ее. Помнил ощущение ее кожи, ее запах, ее вкус.

Она стиснула зубы и посмотрела на него так, словно он был не умнее фонарного столба.

— Дело не в том, что мы делали, Дерек…

— Вопрос в том, — сказал он, призвав на помощь всю свою силу воли, — что ты хочешь с этим делать?

Она молчала довольно долго.

— Пойду домой.

Он замер, презирая себя за слабость, но ему нужно было знать наверняка.

— Одна?

Она кивнула.

— Да.

Дерек едва не взвыл от отчаяния.

Две недели спустя, на приеме по случаю открытия ресторана «Маяк», Кэндис все еще убеждала себя, что приняла правильное решение.

Она мельком увидела его среди танцующих пар и почувствовала, как по телу разлилось горячее тепло. Ей с трудом удалось отвести взгляд.

Дженна опустилась на сиденье рядом с Кэндис, когда оркестр заиграл песню Дюка Эллингтона сороковых годов. Модельные бальные платья начали покачиваться в такт — шифон, креп, атлас и бархат. Кэндис была почти уверена, что ткани натуральные. Имя Ривз-Дукартер определенно привлекло сюда все сливки общества Сиэтла.

В бордовом атласном платье по моде сороковых, Дженна взмахнула незажженной сигаретой в длинном мундштуке и отхлебнула свой «манхэттен».